— Непонятный дело, — мрачно проговорил Ильяс, стоя за спиной Федора в качестве подручного, — совсем непонятный дело.

— Успокойтесь, друзья, видит бог — никто не умаляет ваших достоинств, — Гурьев поднял вверх руки, — но, поймите меня правильно, катализатора нам не хватало… Не так ли, Ким Сергеевич?

— Пожалуй, — сказал Ким и посмотрел на Федора. Он был доволен, что так быстро и легко тот входил в их компанию, и в то же время что-то похожее на зависть терзало его, — нет, никогда бы не сумел он так, ничего бы у него не получилось.

— Ладно, хватит тебе, — крикнул он Федору, — садись и перестань бегать.

Но Федор лишь обаятельно улыбнулся и тут же умчался снова, чтобы через секунду появиться со свежими лепешками в другом конце стола.

— Вадим Николаевич, вы же старший, — взмолился Ким, — возьмите дело в свои руки!

Но порядка не было. Все время чего-то кому-то не хватало, и Федор без конца срывался с места. Ким постучал ножом по пиалушке, и когда шум немного утих, торжественно объявил:

— Слово имеет Вадим Николаевич Гурьев. Федору Катаеву сидеть на месте и слушать.

Гурьев укоряюще посмотрел на Кима, покачал головой, но все-таки встал, откашлялся и, опершись о стол руками, приготовился говорить. Легкий, дачного типа, пластиковый столик скрипнул железными ножками по доскам настила и едва не опрокинулся под тяжестью его тела. Хорошо, что Ильяс успел прихватить столик рукой.

Все опять развеселились.

— Пардон, месье, — кричал Жора Кудлай, — пока мы тут выясняли отношения, вы, по-моему, не теряли времени даром.

— Вадим Николаевич, рассчитывайте нагрузку по учебнику Гурьева. Хотите логарифмическую линейку?

Даже Галочка, секретарша Лаврецкого, сидевшая по левую руку от Жоры Кудлая, засмеялась и погрозила Гурьеву пальцем. Только Женя по-прежнему молча смотрела в воду.