И Филин, проходя мимо колодца, тоже крикнул: «Угу!..» и остановился, удивленный.

Колодец и ему ответил: «Угу-у-у-у-у!».

Филин взгромоздился на сруб колодца и снова крикнул: «Угу!».

И колодец в ответ, гулко: «Угу-у-у-у-у-у-у…».

Филин хихикнул и они заухали, прислушиваясь друг к другу — Филин и старый колодец.

А Ёжик со своим узелком уже семенил дальше, сам про себя беседуя с Медвежонком:

«А я ему скажу: „А я тебе малиновое варенье принёс”.

А он мне скажет: „Вот и самовар простыл, надо бы веточек подбросить… этих… ну как их… можжевеловых!”

А я ему скажу… а я ему скажу… а я е-му ска-жу…».

И вдруг застыл.

Прямо перед ним из тумана выплыла белая Лошадь.

«А интересно, — подумал Ёжик, — если Лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?»

И он стал медленно спускаться с горки, чтобы попасть в туман и посмотреть, как там внутри.

«Вот, ничего не видно. И даже лапы не видно».

«Лошадь!» — позвал Ёжик.

Но Лошадь ничего не сказала.

И тут на Ёжика обрушился сухой Лист.

Ёжик от испуга закрыл лапами глаза… а когда выглянул… из под Листа, таинственно покачивая своим домиком, уплыла в туман Улитка…

Ёжик опасливо приподнял сухой Лист…

И совсем рядом услышал дыхание:

«А-ха, а-ха!» — вздымая боками и раздуваясь до неба, задышал Слон. Или это был не Слон?