Так что дело не в силе, а в угадывании ситуации и в частотах.

– Так, а какие же это частоты?

– Не знаю, но догадываюсь. Надо плавно «покачать» звук в слышимом диапазоне, лишь самую малость забираясь в ультра и инфра частоты. И покачать так, чтобы было… приятно, что ли. Физиологично.

– Да, сказал. И ты сможешь это сделать?

– Скажи, у американов был колдун?

– Какие американы? Какой колдун? О чем ты говоришь?

– Да ладно, майор, хватит уже дурака валять. Фактически сам уже все давно сказал. Не прямо, так намеками. Не намеками, так красноречивыми паузами.

– Ба, да ты что, оперативную психологию где-то проходил? Да не агент ли ты ЦРУ?

– Бросьте, коллега. А то вас сейчас зеленые береты схватят из тех кустов.

Валерий с трудом сдержался, чтобы не обернуться в ту сторону. А потом рассмеялся в своей обычной манере и сказал.

– Ну и шутки у тебя. Ладно, черт с тобой. Был.

– Так бы сразу и сказал. Ладно, послезавтра попробую. Ситуация созреет. Мне надо будет только помочь, как-то развивая мою «мелодию» техническими средствами, когда я буду подходить к ультра или инфра частотам. Я все же человек без голоса…

– Да уж, без голоса. Твои матерные частушки наверное и в Воронеже слышны были.

– Я не о том, а о широте диапазона.

– Да, но главный вопрос, откуда ты все это знаешь?

– Мой прадед был волхв. И умел это делать. Я был совсем маленьким, когда присутствовал на этом действе. Он пытался научить меня. Но не успел. Был уже слишком стар. А я был слишком мал. А родители были коммунисты и материалисты и считали все это глупостью. Но вот оказалось, что не глупость.

Петр помолчал. И добавил.

– А наша милая родина всегда настороженно относилась к такому искусству. Что при православных царях, что при коммунистических генсеках.

Впрочем, извини, майор, это я так к слову. При посторонних такого больше себе не позволю.