— Не суетись. Сначала идентификация. Встань сюда.

И он указал на темный кружок, нарисованный на полу.

Я завис над указанным местом. Снова мелькнул красный луч. А старичок сердито заметил:

— Ну и почему опаздываем?

Я слегка оторопел, и выразил свое удивление весьма резко:

— Дед, ты уж выбери что-нибудь одно: или я тороплюсь, или я опоздал. А то как-то несуразно получилось.

Вахтер, или кто он тут был, глянул на меня иронично и ответил:

— Ты вошел сюда уже давно, где ты так долго шлялся?

— Шел по коридору. Он такой длинный.

— Ты не шел, елы-палы. Ты полз, — сердито заявил он, вынимая из какого-то шкафчика и вручая мне что-то вроде пластиковой папочки с документами. — Что там смотреть, где там ходить? Одни двери разглядывал? Так за ними нет ничего. Для тебя. Надо было сразу сюда. А теперь ты всю очередь сломал. Вот он

2007040919590110- й! — произнес он, обращаясь уже к светлым личностям, сидящим за конторкой. Чей он?

— Ну слава Богу, нашелся, — произнесла одна из них и добавила, обращаясь уже ко мне, — Пройдите сюда.

Я проскользнул к ее конторке, миновав какого-то полноватого субъекта в очках и сухонького лысоватого мужичка лет шестидесяти.

— А почему, собственно, вне очереди?! — возмутился толстячок. — Я пришел раньше, он где-то шлялся, как правильно заметил товарищ, — кивнул он головой на швейцара в хламиде. — А теперь его вне очереди. Что, и на этом свете, как и на том, тоже везде блат и кумовство? Я жаловаться буду!

Я притормозился. И тут я в первый раз увидел судьбу. Сроду не замечал за собой такого дара, а вот вдруг словно глаза открылись. Я увидел судьбу этого неудачника. Человека, которому всю жизнь не везло. У него была плохая тусклая и неинтересная жизнь, скучная работа и заурядная карьера, некрасивая жена, невоспитанные, необученные, необязательные и, самое главное, нежеланные дети. Он часто и несправедливо завидовал многим, делая людям мелкие подлости и пакости. И характер у него был поганый: мелочный и склочный. И умер он нелепо: подавившись маслиной во время еды.