Большой Джо с лязгом поднялся, оглушительно заревел и с горящими глазами двинулся прямо на Асира, протягивая к нему когтистые лапы. Асир заорал, повернулся и бросился бежать.

По дороге он наткнулся на Мару, – она без чувств лежала у двери на лестницу. Подавив желание перепрыгнуть через безвольное тело и спасти собственную шкуру, он остановился, чтобы поднять девушку, и тут же понял, что его никто не преследует. Большой Джо вернулся на свое место и, казалось, снова заснул. Удивленный Асир шагнул вперед и вновь оказался в коридоре.

– ЕСЛИ ТЫ ПРИШЕЛ ГРАБИТЬ, ВОЗВРАЩАЙСЯ!

Он осторожно двинулся вперед.

– БОЛЬШОЙ ДЖО УБЬЕТ ТЕБЯ. БОЛЬШОЙ ДЖО УБЬЕТ ТЕБЯ. БОЛЬШОЙ ДЖО УБЬЕТ ТЕБЯ.

Асир подобрал с пола алебарду и прокрался в зону тишины. На сей раз он приостановился, чтобы оглядеться по сторонам, потом медленно сунул в дверь древко алебарды. Ничего не случилось. Он сделал еще шаг и помахал алебардой. Большой Джо не шевелился.

Тогда он стукнул древком об пол. Чудовище заревело и начало подниматься. Асир отпрыгнул, волосы дыбом встали у него на голове, но Большой Джо снова замер.

Пересиливая панический страх, Асир снова сунул алебарду в дверь и стукнул ею об пол. На этот раз ничего не произошло. Он посмотрел вниз: острие касалось центра серой плиты чуть левее входа. Асир стукнул по другому серому квадрату и чудовище вновь очнулось ото сна.

Немного подумав, он принялся стучать пикой по всем плитам, до которых мог дотянуться от порога. Прикосновение к большинству из них вызывало реакцию Большого Джо, и только четыре оставляли его безучастным. Наклонившись, Асир принялся разглядывать их. На первой не было ничего, в середине второй виднелась точка. На третьей их было две, на четвертой – три. Чем дальше от двери находилась плита, тем больше имелось на ней точек.

Асир встал и снова вошел в зал, ступив на первую плиту. Большой Джо не пошевелился. Он сделал шаг влево и остановился на второй плите, потом шаг прямо на третью и вправо на четвертую. Здесь он, дрожа от страха, остановился и посмотрел на Спящего Демона. От двери его отделяли уже четыре фута.