Все это было до 38 года…

Лаура прикоснулась к моему плечу.

– Что с тобой?

– Легкий приступ малярии, — назвал я привычную отговорку… но это была Лаура. — Если честно, припомнилось кое-что довольно скверное.

Ноябрь: холодный и свежий ветер, дующий по Фидрихштрассе…

Даже теперь он преследовал меня.

И лучи утреннего солнца ложатся на усыпанную битым хрусталем мостовую.

– Старик снова посылает тебя во внешний мир, — не спросила, а констатировала она.

– А какое задание выпало тебе, дорогая?

– В настоящее время я готовлю техническую поддержку поездки одного человека на американский юго-запад.

– В самом деле?

Мне было предназначено встретить тебя, моя любимая.

– Ах, да. — Она передала мне чашку на аляповатом блюдце в цветочек. — А ты слышал об Альберте Эйнштейне?

– Да. Он прославился…

– Идея проекта принадлежит ему.

– Прости?

– Он убедил Рузвельта. Подписал открытое письмо вместе с несколькими коллегами из Принстона и еще Бог весть откуда. Бруклинский проект вырос из этого письма.

– Я не знал этого.

– Этот Эйнштейн — настоящий гений. Все знают его специальную теорию многообразия…

– Структура ДНК, — произнес я. — Эволюция на основе репликаторов. И миграции генов.

Лаура, сидевшая словно натянутая струна, с чашкой чая в руке, кивнула, будто это было известно всем. Над нашими головами вновь звякнула паровая труба.

– Дело в том, — она посмотрела вверх, ожидая, пока утихнет шум, — что появление его специальной теории было неизбежным. Но общая теория множеств представляет собой плод мысли гения, опередившего свое время.