Вилмер. Нет, что он говорил нам.

Ада. Ви, он же просил об этом не вспоминать, сам понимаешь.

Вилмер. Я говорю правду, я же ученый.

Ада. Ты военный ученый.

Вилмер. Так быть не военным ученым теперь нельзя. Знаешь, я ведь и сам спускался в кратер, когда заканчивались буровые работы. Там я видел этих темных — они угрюмы, смотрят и молчат, а о чем они молчат, нам уж никак не понять.

Ада. А ты не боялся их?

Вилмер. Боялся, но каким-то другим чувством. Понимаешь, физически они безопасны, кругом колючая проволока, наши пулеметчики. Но они смотрят так жутко. (Подумав) Впрочем, в их пещеры я не ходил, слава Богу.

Ада. Говорят, что они веруют в не нашего Бога, наверное, от этого все беды. Надо было их обратить в нашу веру.

Вилмер. На это они никогда не согласятся…

Ада. Силой!

Вилмер (усмехнувшись). И так уж, сколько пытаемся, откуда у них только сила берется? Хотя, если подумать, то они эту силу от нас и взяли, точнее, даже не столько силу, сколько злость.

Ада. А не надо думать. Сейчас думать нужно про себя. Сам же понимаешь, и не прикидывайся ребенком.

Вилмер. Все ученые немного дети. Да, и потом, я у себя дома, с любимой женой, чего бояться? Уж в тебе я точно уверен.

Ада. Уверен! А ты уверен, что с нами ничего не случится? Мало того, что Илос не понятно с кем водится, не понятно, что болтает, еще и ты туда же. Все, не хочу больше говорить о политике.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Заходит Илос, — молодой человек лет двадцати, худощавый и в круглых очках.

Илос. Доброе утро, дорогие мои. Что пишут? А, не отвечай, и так знаю: что утраивается ВВП, в темном царстве мир…

Вилмер. Отнюдь! пишут о подготовке к терактам, о том, что готовится диверсия на путчинопроводе.

Илос. Ага, а о покушении на Нитупа не пишут? Хотя нет, об этом будут писать скорее перед выборами или репрессиями, что, как правило, совпадает.