Спустя несколько дней отряд человека с повязкой действительно возвратился в долину и нашел там свою смерть. Люди, убивающие беззащитных девушек, оказались не слишком серьезными противниками для трех доведенных до отчаяния партизан и одного нарушившего клятву самурая…

Сэнсэй замолчал, сорвал очередную травинку и принялся жевать.

— Нет, не совсем так, — добавил он, подумав. — С тех пор как Ошо нарушил свою клятву и отказался от сэппуку, он перестал быть самураем. Отныне он был ронином — воином без сюзерена, свободным мечом. Такими же ронинами стали трое его товарищей. Никто из них не знал, что Ошо клятвопреступник и человек без чести. Они по-прежнему относились к нему как к самураю, и это причиняло ему боль. Но в содеянном он так и не признался.

В хижине Миико они прожили до весны. Когда сошли снега, делавшие непроходимыми перевалы, один из солдат, уроженец тех мест, провел их потайными тропами через горы. Счастливо избегнув патрулей генерала Маэда, маленький отряд устремился на юг и вскоре растворился на просторах Хонсю.

— …И это все? — осмелился спросить Ученик спустя пять долгих минут. Мохнатые брови Сэнсэя снова недовольно сдвинулись на переносице.

— Это я у тебя должен спросить, — промолвил старик. — Понял ли ты, чем отличается сила от слабости? Или я зря потратил сегодняшнее утро, пытаясь вдолбить в твою деревянную башку хоть капельку ума?

На этот раз Ученик не сплоховал — не зря же он молчал целых пять минут после того, как Сэнсэй закончил свой рассказ.

— Вы сказали, что слабость — одно из проявлений силы, Сэнсэй, — почтительно напомнил он. — Рассказанная вами история подтверждает, что сила и слабость перетекают друг в друга в зависимости от обстоятельств. В начале человек с повязкой был сильнее, потому что сумел захватить противника врасплох. Но он утратил свою силу, когда начал глумиться над Ошо. Тот, в свою очередь, сумел превратить слабость в силу и убил врага, отомстив, таким образом, за гибель князя Тадэмори. Но потом…