То был день перед той самой ночью, когда ударили ножи официального разочарования.

Беатриса-Джоанна Фокс бормотала сквозь слезы печальные слова несчастной матери, пока двое служащих из отдела регенерации фосфора Министерства сельского хозяйства принимали маленький трупик в желтом пластиковом гробу. Парни были весельчаками, черные лица сияли белизной искусственных зубов, а один из них напевал песенку, недавно ставшую популярной. Ее часто мурлыкали по телевизору хлипкие молодые люди неизвестного пола. Вылетая из луженой глотки мужественного уроженца Вест-Индии, песня звучала нелепо и жутко.

Фредик, крошка сладкий, Милое лицо, С головы до пяток Весь — мое мясцо…

Маленького покойника звали не Фред, а Роджер. Беатриса— Джоанна всхлипнула, но парень продолжал петь, равнодушно занимаясь своим делом, привычка к которому делала его работу легкой.

— Вот и все, — удовлетворенно произнес доктор Ачесон, толстый оскопленный англосакс. — Еще одна порция пятиокиси фосфора для нашей славной старой матушки-земли. Значительно меньше, чем полкило, я бы сказал. Ну что ж, всякая малость на пользу.

Певец теперь превратился в свистуна. Насвистывая, он кивнул головой и протянул квитанцию.

— А если вы сейчас зайдете ко мне в контору, миссис Фокс, — улыбнулся доктор Ачесон, — я выдам вам копиюсвидетельства о смерти. Отнесите его в Министерство бесплодия, и вам выплатят соболезновательные. Наличными.

— Все, что мне нужно, — судорожно вздохнула Беатриса— Джоанна, — чтобы сын был снова со мной.

— Это у вас пройдет, — бодро заверил ее доктор Ачесон.

— У всех проходит.

Он благосклонно наблюдал за тем, как двое чернокожих несут гроб по коридору, направляясь к лифту. Двадцать один этаж вниз, а там их ждет фургон.