Тристрам подошел к синей доске и нарисовал на ней желтым мелом большой неровный круг.

— А теперь, — продолжал он, выворачивая голову, чтобы видеть учеников, — посмотрим, как этот цикл совершается.

Тристрам разделил окружность на три дуги.

— Сейчас мы находимся в Пелагийской фазе. Потом у нас будет Промежуточная фаза.

Его мел утолстил сначала одну дугу, потом другую.

— А та переходит в Августинскую фазу.

Еще одна дуга потолстела, и мел вернулся туда, откуда начинал свое движение.

— Пелфаза, Интерфаза, Гусфаза; Пелфаза, Интерфаза, Гусфаза и так далее, и так далее — всегда, вечно. Что-то вроде непрерывного вальса… Теперь нам нужно узнать, какая же движущая сила заставляет это колесо вертеться.

Тристрам серьезно смотрел на класс, отряхивая мел с ладоней.

— Первым делом давайте вспомним, на чем стоит пелагианство. Правительство, находящееся у власти в Пелагийской фазе, придерживается веры в то, что человек способен к совершенствованию, что совершенство может быть достигнуто его собственными силами и что путь к совершенству представляет из себя прямую дорогу. Человек хочет быть совершенным. Он хочет быть хорошим. Граждане общества хотят сотрудничать со своими правителями, а раз так, то нет реальной необходимости иметь механизмы подавления, применять санкции для принуждения их к сотрудничеству. Законы, конечно, необходимы, потому что ни один индивидуум, как бы он ни был лоялен и готов к сотрудничеству, не может точно знать о всех нуждах общества. Законы указывают путь к крайне необходимой модели социального совершенствования, они являются путеводителями. Кроме того, исходя из основополагающего тезиса о том, что гражданин испытывает сильное желание вести себя как воспитанное общественное животное, а не как эгоистичный зверь в диком лесу, предполагается, что законы должны соблюдаться.