На столе имеют место океанические лужи какой-то темной жидкости с запахом алкоголя, захватанные грязными пальцами стаканы с остатками той же жидкости, груды рыбьих костей и чешуи, а также окурки, которые наличествуют везде, куда ни бросишь взгляд…

Другой, кроме стола, мебели в комнате нет, пол грязен, бетонные стены украшены похабными рисунками.

Сквозь задымленность комнаты игроки замечают наконец, что к ним пожало-вали гости, но на их лицах, кроме презрения, ничего не отражается. Тот, что курит трубку, цедит не самым вежливым тоном:

– Чего надо?

Не обращая внимания на вопрос, старший инвестигатор критически оглядывает комнату и констатирует, обращаясь к своим спутникам:

– Они играют в карты, ребята. В краденые, между прочим, карты… Они курят табак и потребляют алкоголь. Они активно загрязняют окружающую среду… Продолжать или этого перечня достаточно?

Один из инвестигаторов, держащий руки скрещенными на груди, тяжко вздыхает, будто признавая и свою вину за допущение столь грубых нарушений Нравственного Кодекса.

– Вам чего надо, падлы? – вдруг взвинчивается со стула тот, что в подтяжках. – По-моему, им жить надоело, Бегемот!

Старший инвестигатор хмурится, пристально глядит на людей за столом, и у них, словно магнитом, вытягивает из карманов к ногам инвестигаторов разные смертоносные штучки: 45-миллиметровый "магнум", тяжелый свинцовый кастет с шипами, узкий стилет-бритва и прочее. После этого старший инвестигатор распахивает – опять же взглядом – окно, и в комнату веет ночная прохлада.

– В общем, так, Бегемот, – говорит он лысому. – Мы – из Инвестигации, и с нами, сам понимаешь, шутки плохи. На первый раз мы ограничимся замечанием, если… Если вы скажете – только честно, обмануть нас вам не удастся – имеет ли ваша шайкакакое-то отношение вот к этим людям…

На стене, прямо поверх похабных рисунков, одни за другими начинают появляться светящиеся телепатические проекции портретов Пилка, Дэкри, Тарвуда и еще десятков других людей, пропавших без следа.