– Ах ты, старый лис! Загнал меня в угол, да? Ну хорошо. Я действительно имею отношение к Военному Кабинету. Почему? Одному Богу известно. По всей видимости, ктото из его членов считает, что я до сих пор могу быть полезным, хотя всем хорошо известно, что я не обладаю особой сообразительностью. У меня всегда был наметан глаз на лошадей и на хорошеньких женщин. Не пропускал я и виноградный портвейн, а вот умом… – тут уж, простите, – чемчем, а умом как таковым я не отличался.

– Да, похоже на это, – ехидно заметил герцог. – Тото вы, после выхода в отставку, кажется гдето в 90х годах, на свои долги умудрились скопить состояние эдак миллионов в десять. Следует ли мне понимать, что вас послали на встречу со мной?

– Совсем нет, хотя то, что произошло, равносильно этому. Мои возможности достаточно велики. Я не могу, правда, добиться, хотя порою и желаю этого, чтобы людей расстреливали за преступную небрежность, но благодаря мне были уволены некоторые из наших саботажников. Большинство моих рекомендаций принимается, за исключением тех, которые впрямую противоречат правительственной политике. Неофициально я также был инициатором различных мероприятий, которые принесли немало неприятностей немцам. Мы все взаимосвязаны и вот, увидев на днях, как вы восхищаетесь утками в СентДжеймском парке, я сразу же почувствовал, что вы можете оказаться именно тем самым человеком, который поможет правительству решить вставшую перед ним в настоящее время очень тяжелую проблему. Ну а сейчас-то вы всетаки скажете, чем занимаетесь?

Де Ришло взял большой круглый бокал, в котором медленно переливалось старое бренди, с видом знатока принюхался к нему и сказал:

– Безусловно. До того как Британия объявила войну Германии, я с некоторыми своими друзьями слетал в Польшу.