Видимо, Брайен был не настолько пьян, как я думала — он словно почувствовал, что я смотрю на него, завозился, а потом разлепил-таки глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Ты где была? — наконец просипел он, с трудом усаживаясь на диване. На правой щеке отпечатались следы швов от подушек, пестрый плед сполз на пол, демонстрируя по-прежнему рельефный торс и заляпанные пивом и сальсой светлые шорты.

Я неопределенно махнула рукой в ответ.

— А я тебя ждал, — укоризненно булькнул он.

— Да, я вижу, — отозвалась я, указав на следы разрушений.

Брайен набычился.

— Так где ты все-таки была?

Я вздохнула, поднимаясь:

— Задержалась в дискуссионном клубе.

— До трех ночи?

— До трех ночи, — равнодушно пожала плечами я и отвернулась, намереваясь отправиться в спальню. Может, хоть ее торнадо вечеринки обошло стороной.

Ладонь Брайена сомкнулась у меня на предплечье.

— Интересно, о чем это таком можно дискутировать всю ночь напролет?

— Пусти, — попыталась высвободиться я.

— Так о чем? — Брайен крепче сжал мою руку.

Я могла бы ответить, что сегодня "Нью-Йорк Пост" опубликовала статью о книге Дэвида Рорвика "Клонирование человека" и что сегодня войска Родезии вторглись в Замбию. Я могла бы прямо сейчас выпалить то, что набиралась храбрости сказать уже с месяц — что я собираюсь записаться волонтером в Международную Амнистию и поехать в Африку. Могла бы — но… Я заглянула в мутные голубые глаза, заметила в них раздутый хмелем огонь злости и — промолчала.

Брайен сморгнул, потом слегка оттолкнул меня, отпуская, плюхнулся на диван и уткнулся лицом в ладони.

— У тебя кто-то есть, да? — глухо спросил он.

— Что? — растерялась я.

Брайен вскинул голову. Он не говорил — он практически выплевывал фразы.