Великий искус: подняться над собой, преодолеть величайшую высоту, увидеть небывалое. Ради этого стоит много дней брести сквозь Пыльные равнины, где небо порой смыкается с землёй, штурмовать немыслимо крутой склон, а найдя проход и став на вершине мироздания, сделать выбор: куда идти — к людям или к свету.

Озабоченные малыми делами, никогда не пытаются подняться на хребет. Туда идут лишь неспокойные душой. Уходя, они оставляют дома своё имя, прославленное среди современников. Теперь их звали просто: Скульптор, Композитор, Певец, Писатель, Художник.

Снискавшие славу, привыкшие к поклонению, они бросили всё это в прошлой жизни, взвалили на спину тяжёлый груз, без которого не пройти Пыльные равнины и не подняться на Граничный хребет, и теперь шли, оглядываясь лишь для того, чтобы убедиться, нет ли поблизости безмозглого, но опасного циркмора.

Горный хребет застилал уже половину смутного горизонта. Впереди не было вершин и перевалов, высота повсюду оказывалась примерно одинаковой, хотя местами горы упирались в небесный свод, исключая всякую возможность прохода. Не было и предгорьев, ничто не предвещало, что путники подходят к горной цепи. Просто земля вставала дыбом, равнина превращалась в гору, стеной перегораживающую путь. Ни дома, ни на Пыльных равнинах не встречалось ничего, способного сравниться с этой громадой. Никакие навыки прежней жизни не могли помочь в восхождении, ничто, кроме смутных рассказов тех, кто поднимался на вершину, а потом вернулся в родные места.

Заключительный переход по равнине принёс неожиданную находку. Не камень, не валун, а огромнейшая скала возвышалась над плоской равниной едва не на десять человеческих ростов. На Пыльных равнинах не бывает ветров, но всё же, барханы пыли и бесплодного праха окружали её, так что оставалось только гадать, насколько каменная громада уходит вглубь земли.