— А зачем в Моссад ходил? — решилась, наконец, спросить Мария Степановна. Ее этот вопрос мучил третью неделю, но спрашивать не решалась

— мало ли какие секреты вывез ее благоверный из Киева, может, было среди них что-то такое…

— А, Моссад… — отмахнулся муж. — Недалекие люди. Не понимают, в чем гарантия безопасности Израиля. Я вот…

Он встал и начал ходить по комнате, держа чашку с чаем в ладонях, будто грелся. Рассказать? С одной стороны, он не имел от жены тайн. Разве что та история с Ириной, инженером из отдела твердого тела… Но это было давно, он и сам забыл. С другой стороны, вещь слишком серьезная, и лучше до поры, до времени… А с третьей стороны, кому Маша расскажет? Близнецам годовалым, которых метапелит?

Решился.

— Слушай сюда. Израиль наш — страна небольшая. Но если проложить вдоль его границ сеть с тем физическим составом, что я рассчитал, составом, который улавливает темпоральную энергию… Израиль станет машиной времени. И мы все — в ней. Масса этой машины такова, что она — то есть мы все — окажемся знаешь где? То есть — знаешь когда? В смысле — в каком времени?

— Ну! — сказала Мария Степановна, потому что муж замолчал, вытянув руку с чашкой.

— За три тысячи лет до новой эры. В Древней Иудее. Не раньше и не позже.

— Погоди, — сказала Мария Степановна, которая, хотя была филологом и нянькой, но обладала все же развитым логическим мышлением. — Куда мы там свалимся? Там уже есть… был, то есть… свой Израиль, в смысле, вся земля эта, она ведь с тех пор не изменилась, и люди жили, а мы им на голову…

— О, ты ухватила суть! Все нормально, принцип дополнительности это учитывает. Односторонние перемещения во времени вообще невозможны. Это все равно, что черпать энергию ниоткуда. Вечный двигатель. Нет, если мы отправляемся в прошлое, то та часть материи, которую мы там заместим, окажется в будущем.