- Не упоминай к ночи. - Машинально произнес Уцур.

   - Как-будто у нас здесь бывает день. - Еще больше развеселился падший. - Куда подевался Аба? - Спросил он, оглядывая комнату. - Вы последний, кто видел пропавшего. - Спародировал он чей-то голос, но Уцур уже давно не выходил на поверхность, и совершенно не понял шутки. - А ты все тот же мрачный сноб. Да, с днем чаши тебя! - Самаэль крепко треснул приятеля по плечу.

   - Спасибо, - медленно произнес Уцур, одарив падшего тяжелым взглядом.

   - Перестань, - примирительно произнес Самаэль, доставая словно из воздуха бутылку отличнейшего виски с островов, к которому в последнее время пристрастился халдей.

   - Что ты делаешь, - зашипел он. - Не в его же комнате...

   - Где он? - Спросил Самаэль, так же легко убирая бутылку.

   - Ушел по своим делам. - Уцур вздохнул с облегчением.

   - На поверхность за развлечениями, - весело подмигнул ему Самаэль. - Ладно, не корчи печальных мин, они не улучшают мне аппетит. Идем ко мне: выпивка есть, пару грешниц я уже заказал, отметим твой день.

   Уцур снова скривился при упоминании его больной темы.

   - Я к тому, что сегодня ты заслужил того, чтобы расслабиться. - Сказал падший.

   - С каких пор ты стал таким заботливым? - С подозрением спросил Уцур. - Я пока не видел за твоей спиной пары белых крыльев.

   - На них не принести виски в наш сладкий дом. - Парировал Самаэль. И, едва заметно вздохнув, добавил: - Сегодня столько тысяч взывали ко мне, произнося мое имя, проливая во имя мое кровь, исполняя обряды... Если б ты знал, как звучит эта песня, исполненная голосами, шепотом, стонами тысяч... призыв, сливаясь в один прекрасный призыв.