— Очевидно, миссис Ричардсон?…

— Вы абсолютно правы, доктор Чартере. Этот божий одуванчик отдал концы три часа назад. Старушка захлебнулась манной кашей во время ужина…

— Надеюсь, вы не вздумали прибирать ее комнату самостоятельно? — голос мисс Чартере был также холоден и невозмутим.

— Ни в коем случае, — Харт широко ухмыльнулся, показав ровные белые, будто фарфоровые зубы, — мы предоставили эту честь вам.

— Отлично! А теперь выключить телевизор — и за работу! Кстати, кто из санитаров дежурил сегодня днем?

— Этот азиат… постоянно забываю его имя.

— Данг?

— Да, он самый. Кстати, по-моему, он еще не ушел. Все еще где-то возится. Старый скунс любит с чем-нибудь возиться — то в парке, то в подвале. Чего ему дома не сидится — ума не приложу.

— Было бы что прикладывать — пробормотала Мишель и скрылась за дверью женской комнаты, хлопнув ею при этом чуть сильнее, чем следовало бы.

Через семь с половиной минут она уже шла по освещенному коридору второго этажа — с подколотыми волосами, в халате и белых хлопчатобумажных брюках, с пачкой простыней на руке. Прежде чем прибираться в комнате покойной миссис Робертсон, нужно было проверить, как чувствуют себя два старика-разбойника — Хэл Адаме и Стэн Филипс. Мишель Чартере очень не хотелось заходить к ним вообще, но она придерживалась строгого правила — никогда не откладывать самые неприятные дела на потом.

Вот и сейчас она убедилась в том, что поступила абсолютно правильно. Телевизор в комнате у дедунцов был врублен на полную катушку, и оба пациента напряженно следили за перипетиями того самого боксерского поединка, от которого четверть часа назад мисс Чартере столь бесцеремонно оторвала обоих санитаров.

— Все, джентльмены! Вечеринка окончена — Мишель сделала три шага от двери, взяла лежавший на тумбочке пульт и нажала на зеленую кнопку. Экран мигнул и погас.