Огонь не знает названия этого наркотика. Огонь вообще не знает названий — они для него излишни… Он просто ощупывает языками пламени цилиндрический предмет, погребенный под кучей шпал, и чувствуя, как предмет откликается на его зов, ликует, предчувствуя мгновения несокрушимой мощи…

И наркотик вливается в его пламенные вены.

Люди не успевают понять, что произошло. Огонь, еще мгновение назад казавшийся свирепым, но контролируемым, вдруг, превращается в хищного зверя, вырвавшегося из клетки. Яркая вспышка бьет по глазам, и языки пламени молниеносно устремляются к одежде, крепко вцепляясь в нее своими горячими пальцами. Волна горячего воздуха отрывает их ноги от земли и отшвыривает людей прочь.

Инстинктивно Гриша успевает скрестить руки на уровне лица, защищая глаза от яркого света, поэтому оказавшись на земле и объятый пламенем он продолжает видеть. Он видит, как громадные шпалы, весом под пятьдесят килограмм каждая, взлетают в воздух будто спички. Сила, вырвавшаяся из пламени подбрасывает их на несколько метров вверх, а затем, уже другая сила, сила тяжести, вновь возвращает их на землю.

Красно-черное облако, смесь огня и дыма, взвивается в воздух над костром. Оно расширяется вверху и утоньшается внизу, навевая сравнения с ядерным грибом…

Облако поднимается вверх, пылающие шпалы опускаются вниз.

Нет, не опускаются. Летят. Пикируют. Заходят на атаку, ведомые яростью огня.

Гриша видит все, что происходит вокруг. Видит, Вано, из правого глаза которого торчит горящая щепка. Видит Катю, которую взрыв отбросил на валявшуюся неподалеку бетонную арматурину. Она упала спиной на выступающий угол, и теперь взирает на бесчинства огня вокруг широко раскрытыми глазами. Ее глаза вполне осмысленны, и в них видна боль. Боль от того, что ее ноги придавлены пылающей шпалой, и огонь постепенно продвигается все выше.