На пару дней завод затих, а потом приехал фургон специалистов широкого профиля с хорошим знанием таджикского языка. Гортанно обсуждая будущее обустройство быта, они высыпали на бетонную площадку, разбежались и тут же стали где-то что-то отламывать и это отломанное прибивать в другом месте. Надо сказать, что бравых гастарбайтеров вариант ночевать здесь же устраивал полностью, но им не посоветовали. Вернее, как… Сказали — живите, если сможете. Перспективы были чудесные, но сразу после захода солнца специалисты ринулись вон с территории, роняя свернутые матрасы и крича что-то вроде «шайтан» и прочую экзотику.

Боцман аккуратно закрыл за ними ворота и со зверской ухмылкой попрощался до утра. Гастарбайтеры поселились километра за три, в менее престижном месте, но нисколько об этом не пожалели. Здоровье, знаете ли, дороже.

Ночное происшествие, о котором они толком ничего не сказали, кроме уже упомянутых слов, сделало таджиков крайне дисциплинированными. Меньше трех они не собирались, а в подвалах и цокольных этажах работали исключительно в присутствии высокого начальства и под слепящим светом мощных галогеновых ламп.

Ничего мистического среднеазиатские специалисты не делали. Обычный, крайне примитивный ремонт, когда из полного пиздеца рождался неполный. Казенного цвета краска завозилась бочками, бетономешалка под окнами крутилась весь рабочий день, и никто не стоял. В результате уже через неделю появились первые помещения, где можно было не только вешаться и колоться, как раньше, но и просто какое-то время посидеть на металлических стульях за такими же долгоиграющими столами. Их завезли целый контейнер, заносили в корпуса в упаковках, торопливо их собирали и снова выбегали на солнце. Воздух в цехах и кабинетах был сыроватым, тяжелым и не проветривался в принципе.