«А вдруг казах?»

 - Девушка, — повторил стоящий, легко и немного насмешливо улыбаясь, — я вам вопрос задавал. А вы меня игнорируете. Напугал я вас чем-то?

 - Нет, — чересчур поспешно ответила Маша. — Нет-нет.

 Она вдруг поняла, что действительно знает этот голос.

 - И как же мне проехать?

 - Но… но вы и так туда едете. На «Международной» выходите, и увидите.

 - А, спасибо, — ответил незнакомец в куртке. — Я просто не местный…

 Он молчал и смотрел на Машу. Словно провоцировал на то, чтобы она спросила — откуда он приехал, и тем самым проявила любопытство в его адрес.

 «А вот хуй тебе!» — подумала Маша. На сегодня она слишком устала.

 - Вы тоже туда едете? — не унимался вагонный болтун.

 - Да, — ответила Маша, отводя взгляд.

 Не то, чтобы этот мужчина ее смутил. Нет. Просто он тоже был похож… Да что там «похож». Это был просто вылитый певец Виктор Цой. Которого очень любила ее мама.

 «Этого не может быть, — думала Маша. — Наваждение какое. Сначала Высоцкий. Теперь этот. Может, я так и не вернулась? Может, головой ебнулась и все это мне снится?»

 - Ну, так и вместе пойдем, — разулыбался «Цой». — Я просто из Питера приехал. Хочу, чтобы кто-нибудь мне город показал…

 «Да нет, не Цой, — убеждала себя Маша. — Похож просто. Азиаты — они же многие на одно лицо. А если еще специально подражать, то вообще один в один… Но и голос похож».

 Маша смотрела в сторону, и во всем длинном, сдвоенном, вагоне не видела больше ни одного пассажира. То-то «Цой» и осмелел.

 - Я — замужем, на всякий случай, — сказала Маша. — Так что…

 - Так что что? «Оставь надежду, всяк в меня входящий»? Не обижайтесь, это я Данте процитировал.

 - У него не так было, — возразила Маша.

 - Вы хотите поговорить о Данте? — усмехнулся «Цой». — Или о кругах ада? Я кое-что о них знаю…