Скажу сразу, что меня подобная участь обошла стороной. Дело в том, что я был очень уродливым ребенком. Левую половину моего лица покрывало (да и до сих пор покрывает) отвратительное белое пятно. До поры его происхождение оставалось для меня загадкой. Однако именно это пятно стало своего рода щитом, защищавшим меня от посягательств.

 Я совершенно не интересовался своим происхождением, полагая, что родителей у меня, как и у большинства воспитанников, просто нет. В четырнадцать лет я узнал, что это не так. Одна из учительниц, географичка, невзначай обмолвилась о том, что моя мать — жива и отказалась от меня в первые месяцы после моего рождения.

 Не стану рассказывать, как я раздобыл ее адрес. Скажу лишь, что жила она в соседнем городке. Я решил навестить мать. И это желание было сильнее доводов разума.

 Вскоре я сбежал из детского дома. Сделать это было не сложно — тем более, что заведение наше практически никак не охранялось. Была зима. Никем не преследуемый, я сел на электричку и уже через час стучался в дом, где жила моя мать.

 Мать я увидел только мельком. При моем появлении она заперла двери, задвинула окна ставнями и вызвала милицию. Меня взяли прямо у дома и доставили в отделение. К вечеру туда прибыли физрук и трудовик.

 Тем же вечером они решили меня проучить, затащив в каморку у спортзала. Я решил сопротивляться до последнего. У меня было тоненькое бритвенное лезвие, которое я прятал в подошве ботинка. Когда ко мне, со словами: «Скидывай штаны!» — приблизился физрук, я полоснул этим лезвием ему по горлу. Убить человека тоненькой металлической полоской практически невозможно. Однако мне это удалось. Возможно, по причине того, что я загодя тренировался наносить удары при его помощи.

 Мне было четырнадцать, сажать меня было можно. Я и сел. На восемь лет.