Пекарь в фартуке обслуживал посетителя, совершая те же движения почти наверняка перед тем же покупателем, и Слэйд почувствовал, что каким-то образом виноват, как будто он должен был принять предложение света. Он не должен сбивать себя с толку, он должен добраться до машины и ехать, ехать куда угодно, пока не выберется из этого города. Ему пришло на ум, что все, кто мог уехать из этого города, так и сделали… а затем, когда он увидел свою машину, он вспомнил про слепую женщину в отеле.

Он не может бросить ее. Она должно быть не знает, что случилось с городом, что бы это ни было. Она даже не включила свет в отеле. Он отчаянно протиснулся через вращающиеся двери, которые показались ему проржавевшими и хрупкими, и ворвался в приемную. Он ухватился за край двери, чтобы успокоится, пока его глаза привыкали к мраку, который клубился, порождая сгустки тьмы. Служащая стояла за своей стойкой, постукивая по подбородку в такт ей одной слышной мелодии. Он отложила бумаги и подняла голову:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Нет, я хотел… — Слэйд говорил через всю приемную и запнулся как раз когда к нему уже окончательно вернулся голос.

— Какую вы хотите?

Он боялся подойти ближе. Он вспомнил портье, который мог открыть дверь у стойки и теперь, когда стемнело, даже выйти. Впрочем, не поэтому Слэйд потерял дар речи. Он понял, что эхо его голоса было поразительно похоже на голос в телефоне в отеле.

— Уверена, мы сможем вам помочь, — сказала служащая.

Она всего лишь пытается угодить гостю, говорил себе Слэйд. Он все еще пытался заставить себя подойти, когда она сказала: «Да, сэр, спасибо.»

Наверно, она разговаривала по телефону, иначе она не стала бы говорить: «Если мы можем сделать что-то еще, чтобы вы почувствовали себя дома, только дайте нам знать.» Теперь она должно быть положила трубку телефона, который Слэйд не видел, и он подойдет к ней… «Большое спасибо», — сказала она и ударила по звонку на стойке.