То было не подземелье, то была камера пыток. Полуголые манекены были прикованы к стенам. На их шеях висели таблички: один был НАСИЛЬНИК, другой РАСТЛИТЕЛЬ ДЕТЕЙ. Женщина с кудрями, похожими на червей, пронзала подмышку одного манекена раскаленной докрасна кочергой, мужчина в матерчатой кепке вырывал своей жертве зубы. Все персонажи, не только жертвы, были абсолютно неподвижны. Если это по чьему-то замыслу было восковой скульптурой, Слэйд не мог понять его. Он смотрел так пристально и так долго, что уже казалось, фигуры пошатываются, не в силах сохранить позу, когда он услышал, как что-то оживает позади него.

Ему показалось, что мгла, в которой утопали его ноги, превратилась в глину. Даже если бы звуки не были такими громкими, он предпочел бы не видеть, что их производит: слабое свистящее дыхание, скрежет и стук, словно огромное сердце пытается ожить. Он заставил свою голову повернуться, со скрипом в шее, но сначала заметил только, как темно стало вокруг, пока он был поглощен видом подземелья. Он заметил движение чего-то размером с дом между размытыми контурами зданий и весь сжался внутри себя. Но это была всего лишь карусель, тяжело вращавшаяся в темноте.

Слэйд не смог посмеяться над своим страхом. Лошади двигались так, словно им было трудно подниматься и они стремились поскорей упасть обратно, и, наконец, им это удавалось. Верхом на них сидели люди, и теперь он вспомнил, что замечал их и раньше, а в таком случае они сидели неподвижно: дожидаясь темноты? Они никуда не шли, они не представляли для него угрозы, он мог не смотреть на них и направиться домой… но когда он отвернулся, он отскочил, так резко, что чуть не упал. Мучители в подземелье шевелились. Они поворачивали головы в его сторону.