И вот я здесь.

И не успел отправить последнюю посылку.

А мне так нравилось смотреть на сморщенное, красное, похожее на мокрую мозоль, лицо его жены, когда она перед телекамерами зачитывала мои письма…

***

Я говорю:

– Эй, вы там, придурки сзади, гляньте мне в левый карман куртки…– а сам аккуратно когти выпускаю.

Я всё ещё стою на коленях, хотя могу ходить.

Чья-то рука лезет в мой карман, шелестит шёлковой подкладкой.

Достаёт пакет.

У Снеговика, Крота, и овода, расширяются глаза. Можно сказать, на лоб лезут. Снеговик перехватывает у мента жёлтый пакет, нетерпеливо его разрывает. Я смотрю на пакет с мечтательным (я так думаю) выражением лица.

Из посылки выскальзывает ещё один пакет, на сей раз прозрачный. Снеговик ожесточённо суёт мусор в руки Кроту, а сам рассматривает маленький вакуум-пакет. Видно, что там что-то слизистое, желтовато-красное и разлохмаченное. Крот вытягивает раздражённую красную шею, два мента сзади, я слышу, нетерпеливо переступают с ноги на ногу.

Из моих ноздрей вырывается пар, а Снеговик всё смотрит и смотрит. Потом поднимает голову, в неверии смотрит на меня:

– Это…это…

Я щерюсь, кровь и слюна течёт у меня по подбородку.

– Да, это яйца. ЕГО ГРЁБАННЫЕ ЯЙЦА.

И я смеюсь. Долго и морозно, пока смех мой не становиться похожим на вой.

***

А его яйца… Их было так чертовски трудно отрёзать. Пока я это сделал, я умудрился чуть ли не по уши измазаться в дерьме, его зассанных брюк и вонючей смегме. Дальше было хуже – из него вылезли какие-то жилки, и нити капилляров, и вообще… Мерзко. Благо нож был острый, а то ещё лопнули бы…

Хотел вот, последний презент отправить.

Как обидно.

***

Мы все трое, на моей кровати. У меня охуенный стояк, наверное, благодаря фенамину и водке. Я всех люблю и чувствую себя центром вселенной. Точнее, мой хуй – это центр вселенной, ось, так сказать, СТЕРЖЕНЬ МИРОЗДАНИЯ.