Снеговик вертит штуку в руках.

– Ты нам сейчас же скажешь, куда ты дел генерального директора, а потом мы отсюда поедем на…

Крот отрывается от своей мобилы. Лицо его, покрасневшее от мороза, выражает злобу.

– Это Костик звонил. Славка умер. Не успели спасти… Говорят, ярёмная вена…

При этом известии, у Снеговика загораются глаза.

– Ну, что ты на это скажешь?

Я стараюсь отвернуться. Я только что прикончил мента на глазах его коллег. Ни один суд меня теперь не оправдает. Тю-тю, я явственно слышу похоронный марш…

– Это, Резник, значит, что ты только что подписал себе приговор на минимум пожизненное… А скорее всего, и я этого добьюсь, я, блядь, яйцами своими клянусь… – Падла расплывается в улыбке. – Ты получишь билет на электрический стул… Или в газуху.

– Да пошёл ты!

– Эй, держи его!

– Бля, куда смотришь, он бы сча…

Снова болезненный тычок шокером.

– Всем заткнуться. – Отрезает Снег. – Так вот, тебе уже всё равно. Так что, почему бы тебе не расколоться…

– Ты и понятия не имеешь, что я такое… – хриплю ему в ответ. Кровь из распоротой щеки и сломанного носа заливается за ворот моей кожаной куртки от «Christ» и наверняка пачкает дорогущую чёрную майку Bugatti. – Ты не имеешь никакого…

– Послушай, у нас слишком мало времени…

– Да, эта жирная свинья скоро загнётся… – ухмыляюсь я. – Физраствор кончится и всё, пока, господин Куракин будет играть на арфе. А может, уже кончился, я не…

Сильный удар в челюсть, голова мотается, словно на шарнире.

– Давайте, его, опускайте…

Я вижу, как рыжий заходит за меня. Глазки Крота светятся предвкушением.

Вот. Я кое-как напрягаюсь, но, против полкило вживлённой в кости стали, разве попрёшь заурядными мышцами? Удар овэдешника по почкам, и я успеваю насладиться всеми красками вселенной, прежде чем у меня отнимаются ноги, и моё тело неуклюже бухается на колени.