– Тогда… не захочешь ли ты взять меня?

Он понимал, что за дерзость его могут продать. Или сослать – в Тревири, в Диводур, в Петовион, но главное было сказано. Раб ждал приговора.

– Я очень стар, мальчик,- мягко произнес Сен-Жермен.

– Ты одинок,- пробормотал Кошрод.- Так же, как я. Мы оба…

Губы того, к кому он стремился, насмешливо искривились.

– Мы оба с тобой одиноки как отпрыски государей, потерявших корону? Не это ли ты хочешь сказать, принц Кошрод Кайван? – Молодой человек вздрогнул.- Да-да, я знаю, кто ты такой. Тебе повезло, что тебя продали в рабство. Другой узурпатор мог бы быть менее сердобольным.

– Он поджарил на вертеле моего отца! – вскричал Кошрод.

– Но пощадил его детей. И даже не оскопил мальчика. То есть тебя. Помни об этом. Нравы Персии улучшаются, это отрадно.

Один из пробегавших мимо конюших обернулся и прокричал:

– Эй, парень, поторопись! Я приготовил твою колесницу!

– Сейчас, Брик.- Глаза молодого перса стали печальны.- Ты продашь меня? Или сошлешь?

Сен-Жермен усмехнулся.

– Надо бы, но не стану. Я… тронут твоим… вниманием.- Он резко переменил тон: – Ступай. Желаю удачи.

Кошрод сделал последнюю попытку спасти положение.

– Тиштри однажды призналась, что… что ты ведешь себя не так, как другие.

– Очень возможно,- сухо сказал Сен-Жермен.

– Это бы не имело значения,- настаивал перс.

– Ты уверен?

Очередной долгий вопль, вырвавшийся из шестидесяти тысяч глоток, заглушил все посторонние звуки. Когда он затих, Сен-Жермен произнес:

– То, с чем ты можешь столкнуться, граничит со смертью.

От слов этих веяло холодом, но молодой человек рассмеялся:

– Смерть? А разве сейчас она далеко?

Он повернулся и, не взглянув больше на хозяина, направился к ожидавшей его колеснице.