У Аниты было даже имя для этого черного видения.

Она называла его «инкубус».

В старинных трактатах о колдовстве есть упоминание об «инкубусе» — злом духе, который приходит к женщинам по ночам. Это мрачный посланник Сатаны-соблазнителя, символ похоти, появляющийся в кошмарных снах.

Для меня «инкубус» был легендой. Для Аниты — реальной действительностью.

Анита похудела и побледнела. Я понимал, что в этой метаморфозе нет ничего колдовского — заточение в мрачном старом доме уже само по себе без всякой алхимии должно было повлиять на нее таким образом. Это и садистские намеки Гидеона Годфри постоянно создавали атмосферу страха, вызывающую ночные кошмары.

Но я проявил слабость и не настоял на своем. В конце концов никаких доказательств манипуляций Годфри не находилось, и всякая попытка передать дело на рассмотрение властей окончилась бы исследованием психического состояния Аниты. Старик, скорее всего, остался бы в стороне.

Я чувствовал, что со временем смог бы убедить Аниту бежать со мной по своей воле.

Но сейчас на разговоры времени не оставалось.

Что-то случилось.

Взметнув облако пыли, свернул к видневшемуся на склоне холма дому с покосившейся крышей. Сквозь марево жаркого летнего вечера я всматривался в полуразрушенный фронтон над длинным крыльцом.

Я пронесся мимо сарая и хозяйственных построек и резко затормозил.

Никто не появился в открытых окнах, никто не встретил меня, когда я, взбежав по ступенькам крыльца, остановился перед открытой дверью. В холле было темно. Я вошел, забыв постучать, и направился в гостиную.

Там была Анита, она стояла у дальней стены и ждала. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам, лицо было побледневшим. Увидев меня, Анита вскрикнула:

— Джим, ты приехал!

Она протянула мне навстречу руки, и я пошел к ней, чтобы обнять.