– Ты чего мелешь, – мать, видимо, хотела крикнуть, но голос ее внезапно охрип.

– Кончай, тетя Паша. Где он у тебя прячется? Давай показывай своего солдатика. Обнять хочу братана. Молодец! И ты молодец, что парня своего вызволила из этой мясорубки. Не бойся, не заложу. Не затем пришел.

– А зачем? – не отставала мать.

– Ему скажу. А ты, того… Зря боишься. Таких, как твой Костя, сейчас полным-полно. Военкомат на них уже рукой махнул.

Мать, видать, не знала, как себя вести. Она громко сопела, переминалась с ноги на ногу. Костя отчетливо слышал скрип половиц под грузным телом.

– Костярин, где ты? Неужто под койкой ховаешься?! Вылезай, братан. – Край покрывала приподнялся, и Костя увидел веселое лицо Зуба. – Ну ты даешь, холера! Под койку залез! А если б участковый?! Представляю, вытягивает тебя на свет божий. Картина работы неизвестного художника.

Костя вылез из-под кровати и уныло глянул на нежданного визитера. Ситуация действительно выглядела глупо.

– Ну, здорово? – Зуб протянул руку, хотел было обнять, но, обнаружив, что Костя весь в пыли, передумал.

– Экий ты, как чушок. Иди отряхнись. И возвращайся скорей, разговор есть.

– Ты его гони! – шепотом внушала мать, – не нужны тебе такие друзья. Про него нехорошее рассказывают.

– Ладно! – отмахнулся Костя и пошел в комнату.

– Ты извини, что явился без приглашения, – серьезно сказал Зуб. – Но пришел я не просто так, а по делу.

– Ага?

– Да, по делу… – Зуб как будто не знал, что говорить дальше. – Ты так под кроватью и будешь скрываться? – неожиданно спросил он. – Долго не высидишь, – авторитетно заметил Зуб. – Или с катушек съедешь, или повесишься. Документы у тебя есть?

– В части остались.

– А «военный»-то хоть с собой?