Лично я могу представить себе оцепенение и ужас профессора, ибо лет тридцать назад сам (правда, во сне) видел нечто подобное, однако читателям, наверное, будет нелегко даже вообразить, какие чувства охватили его, когда на пустой, что он знал совершенно точно, кровати внезапно появилась сидящая фигура. Мгновенно вскочив с постели, он метнулся к окну за тростью, которую использовал для своей ширмы и которая, единственная из всего, находившегося в комнате, могла сойти за оружие. Увы, это оказалось худшим из возможных решений, ибо незнакомец неуловимым движением соскочил с кровати и, широко растопырив руки, преградил путь к двери. Сама мысль о том, чтобы попытаться проскочить мимо него к выходу из комнаты, повергала Паркинса в трепет: возможность хотя бы прикоснуться к этому существу почему-то пугала так, что профессор скорее выбросился бы в окно. Несколько мгновений противник неподвижно стоял в тени, так что рассмотреть его лицо не было никакой возможности. Потом, сгорбившись и наугад шаря вокруг руками, он начал двигаться, и Паркинс с ужасом, но и с некоторым облегчением, подумал, что незваный гость не иначе как слеп. Наполовину отвернувшись от профессора, он неожиданно бросился к только что покинутой им кровати и принялся со страшным ожесточением — таким, что Паркинса пробрала дрожь, — мять и комкать постельные принадлежности. Спустя несколько мгновений, видимо поняв, что кровать пуста, он прекратил это занятие и повернулся к окну. Профессору представилась наконец возможность увидеть его лицо.

Паркинс страшно не любит, когда его об этом расспрашивают, а из немногого услышанного от него у меня сложилось впечатление, что запомнилась ему главным образом совершенно жуткая физиономия из Рассказывать о выражении этого лица профессор то ли не хотел, то ли просто не мог, но не приходится сомневаться в том, испытанное потрясение едва не лишило его рассудка.