Шебу перекосило от зависти к прекрасной дьяволице, мерцающей перед глазами. Везет же некоторым, получают вон работу мечты — «черт по уголовным делам»! Лучше и не придумаешь... Вот тут бы Шеба развернулась, тут бы устроила такой кошмар! И никогда бы больше не занималась мелкими пакостями!

Мысли ее незримо клубились меж танцующих в здании за спиной. Нет, вроде никаких признаков диверсии. Все идет по плану, уровень страданий растет. Разум девушки наполнился изысканным ароматом человеческого горя.

Иезавель лишь усмехнулась, наблюдая за волнением Шебы.

— Не переживай, — наконец сказала она. — Я вовсе не намерена тебе мешать.

Шеба снова фыркнула. Какая чушь! Ну конечно, Иезавель здесь только для того, чтобы мешать! А для чего, интересно, еще существуют черти?

— Милое у тебя платьице, — заметила Иезавель, — шкура Цербера... Нет лучше средства пробудить похоть и зависть.

— Я свое дело знаю!

Иезавель расхохоталась, и Шеба, не удержавшись, подалась к восхитительному серному аромату ее дыхания.

— Бедняжка Шеба, все еще взаперти в человеческом теле, — поддразнивала Иезавель. — Я-то помню все эти запахи... Приятные запахи человеческого мира. Брр... А холодища! Люди просто жить не могут без мерзких кондиционеров.

Шеба успокоилась, с лица исчезли признаки нервного напряжения.

— Да ничего, я привыкла и справляюсь. Работы полно, беды на всех хватит.

— Вот это сила духа! Еще пара столетий, и дорастешь до моего уровня.

Шеба не сдержала ироничную ухмылку.

— Да неужели? А может, и не так долго?

Смоляная бровь изогнулась удивленной дугой на белой коже лба, взметнулась до антрацитового рожка.

— Какие козыри скрываешь, сестренка? Наверное, что-то жутко гадкое, да?

Шеба промолчала, лишь слегка напряглась, почувствовав, как Иезавель прощупывает собравшихся в танцзале. Сжав зубы, приготовилась отбиваться, если Иезавель решит вмешаться в интриги. Но Иезавель лишь наблюдала, ничего не трогая.