— Возможно, мы могли бы…

Он раскашлялся, его скрутил ужасный приступ, от которого все тело сотрясалось Это заболевание, синдром Сандовского, сжирало легкие, и тело умирало. Я заметила выражение тревоги на лицах стражей, и один из них подошел к нам.

— Ваше высочество, — подчеркнуто вежливо сказал он, — вам нужно зайти внутрь. Здесь слишком холодно

Виктор кивнул.

— Да, да. И конечно, Роза хочет есть. — Он перевел взгляд на меня. — Спасибо, что поговорила со мной. Не могу выразить, как много это значит для меня — что Василиса жива и здорова… и что ты помогла ей в этом. Я обещал ее отцу приглядывать за ней, если с ним что-нибудь случится, и чувствовал себя так, будто не сдержал обещания, когда вы скрылись.

Мне стало нехорошо, когда я представила себе, как он терзался чувством вины и беспокойства. До этого момента я вообще не задумывалась, какие чувства наше бегство могло вызвать в других людях. Мы попрощались, и я в конце концов вошла внутрь. И тут же ощутила тревогу Лиссы. Не обращая внимания на боль в ногах, я заторопилась в столовую. И почти налетела на Лиссу. А вот она меня не заметила, как и те, кто стоял рядом с ней: Аарон и эта его маленькая «куколка».

Я остановилась, прислушалась и уловила окончание их разговора.

Девица наклонилась к Лиссе, выглядевшей ужасно ошеломленной.

— Для меня это выглядит, словно с дешевой распродажи. Я полагала, бесценная Драгомир должна иметь высокие стандарты.

Фамилию «Драгомир» она произнесла с непередаваемым презрением.

Я схватила «куколку» за плечо и оттолкнула ее. Она оказалась такой легкой, что пролетела три фута и едва не упала.

— У нее очень высокие стандарты, — сказала я, — а иначе ты с ней не разговаривала бы.

ЧЕТЫРЕ

Слава богу, на этот раз мы были избавлены от внимания всех обедающих, но несколько проходивших мимо людей остановились, разглядывая нас.