Произошло это совсем недавно, во время работы над составлением каталога рукописей, хранящихся в библиотеке моего колледжа. Добравшись до последнего из стоявших на полке пронумерованных томов, я спросил у библиотекаря, имеются ли еще манускрипты, которые, по его мнению, мне стоило бы включить в свое описание.
— По моему, нет, — отвечал он. — Но для верности нам с вами стоило бы сходить в хранилище рукописей. Найдется ли у вас время, чтобы отправиться туда не откладывая, прямо сейчас? Время у меня было. Мы пошли в хранилище, основательно проверили его содержимое и уже под конец добрались до полки, на которую я еще не заглядывал. На ней хранились разрозненные рукописи: проповеди, случайная подборка трудов колледжа, эпическая поэма в нескольких песнях, озаглавленная «Кир», — плод творческих усилий сельского священника — и тому подобные материалы. В ходе их систематизации и описания мне попалась на глаза жестяная шкатулка, сняв которую с полки и стряхнув пыль, я обнаружил основательно выцветшую наклейку с надписью «Бумаги преп. архидиакона Хэйнза. Завещаны его сестрой, мисс Летицией Хэйнз в 1834 г.».
Имя Хэйнз сразу же показалось мне знакомым, а спустя несколько мгновений я вспомнил, что так звали барчестерского архидиакона, о загадочной кончине которого сообщал некролог, опубликованный в «Джентльмен Мэгэзин»
— Не знаете, есть в этой коробке что-либо стоящее? — спросил я у библиотекаря. — Можно мне взять ее с собой и разобрать дома?
Тот ответил, что будет только рад, если я изучу на досуге содержимое шкатулки, потому что у него самого до этого никак не доходят руки.
— Уверен, — добавил он, — это те самые бумаги, относительно которых наш старый хранитель говорил, что их вовсе не следовало принимать в библиотеку колледжа. Он сказал это Мартину много лет назад, а еще сказал, что пока он здесь хранитель, шкатулку никто не откроет. Мартин признался мне, что ему страшно хотелось туда заглянуть, но старый хранитель держал ее запертой в своем шкафу, так что до нее было не добраться, а когда он умер, шкатулку вместе с личными вещами покойного прибрали наследники.