— Я имею в виду обмен веществ. Возможность вот так вот поесть, по крайней мере. Боже милосердный, вы только взгляните на этот сандвич! Могу представить, что вы едите на обед. И ни одного фунта не прибавили.

— Но я, кроме того, не просиживаю целый день за рабочим столом.

— Правда, и все же ваш организм гораздо энергичней сжигает калории, чем мой.

— Он работает хуже обычного. Переваливаю пятидесятилетний рубеж и чувствую, что машина сдает.

— Возможно, но мужчины легче женщин переживают старение.

По мнению Лизл, Уилл превосходно переживал старение. Может быть, благодаря отличному сложению: очень худой, мускулистый, добрых шести футов, даже чуть больше, ростом, широкоплечий, и никакого брюшка. Возможно, за два последних года его длинные волосы и борода поседели, но ясные голубые глаза остаются мягкими и кроткими — и непроницаемыми. Уилл снабдил зеркала своей души стальными противоураганными ставнями.

— Просто мужчины так не волнуются по этому поводу, — заметил он. — Возьмите пузанчиков из нашей рабочей бригады.

Лизл усмехнулась.

— Знаю. Некоторые кажутся на восьмом месяце беременности. И если я наберу еще немножко, буду казаться точно такой же. Если б я только могла сбрасывать фунты, как вы.

Уилл пожал плечами.

— По-моему, так обстоит дело со всем, что касается нас — двух противоположностей. Чего не можете вы, могу я. Чего не могу я, можете вы.

— Знаете, Уилл, а вы правы. И вместе мы с вами составим одну великолепно сложенную и идеально образованную персону.

Он рассмеялся.

— И я говорю: мне почти ничего не известно о точных науках, а вас вполне можно классифицировать как особу культурно неполноценную, имея в виду гуманитарные сферы.

Лизл кивнула, полностью признавая его правоту. Пасторальные обеденные часы, проведенные с Уиллом, заставили ее болезненно осознать удручающие пробелы в своем образовании. Да, она получила степень доктора философии, но через школу, колледж и университет прошла словно с завязанными глазами.