И все же... как ни полезна была эта дружба, за нее пришлось расплачиваться. Она не могла не заметить, что секретарши, обращаясь ко всем другим докторам философии на факультете, так и величают их — «докторами»; тогда как ее вечно окликают по имени — «Лизл». Ерунда, но обидно.

— Где они были? — спросила она, когда Адель добралась до вершины холма.

— Прямо под подушкой на моем кресле. Это что-то!

— Ты вроде бы говорила, что все обыскала?

— Ну да! Ну конечно! Только одно упустила. Позабыла обратиться за помощью к Господу.

Краешком глаза Лизл углядела, что Уилл замер, едва надкусив сандвич. Она безмолвно застонала. Адель была из Заново Рожденных. Она могла бесконечно толковать об Иисусе.

— Чудесно, Адель, — быстро сказала Лизл. — Кстати, это Уилл Райерсон.

Уилл с Аделью обменялись кивками и приветствиями, но Адель не свернула с излюбленной темы.

— Дайте же мне рассказать, как Господь мне помог, — продолжала она. — После того как ты забросила меня до мой вчера вечером, я позвала большого Дуэйна и маленького Дуэйна, и мы встали на колени посреди гостиной и стали молиться, чтобы Господь помог мне найти ключи. Мы проделали это вчера вечером дважды и еще раз сегодня утром, как раз перед тем, как за маленьким Дуэйном пришел школьный автобус. И знаете что?

Лизл ждала. Вопрос явно не был риторическим, так что она с огромным усилием принудила себя ответить:

— Ключи нашлись.

— Хвала Господу, да! Сегодня утром большой Дуэйн привез меня на службу, я подхожу к столу, сажусь в кресло, чувствую что-то твердое под подушкой. Смотрю, и — хвала Господу! — это они! Это просто маленькое чудо, вот что! Потому что я знаю — вчера их там не было! Бог нашел их и положил туда, куда я обязательно села бы. Я просто знаю, что Он это сделал. Пути Господни неисповедимы, правда? — Она повернулась и побежала вниз по склону, вскрикивая и бормоча всю дорогу: — Сегодня я целый день буду свидетельствовать и благодарить Его, свидетельствовать и благодарить моего великолепного Господа. Всем пока!