— Лучше прямо приезжайте и стучите в дверь. Обещаете?

— Обещаю.

— Что происходит в высших университетских сферах? — поинтересовался он, явно пытаясь увести разговор от телефонов.

— Ничего особенного. Доктор Роджерс устраивает ежегодную пятничную вечеринку для коллег и приглашает меня.

— Он ведь с психологического факультета?

— Да, декан. Вечеринка для их факультета, но поскольку япомогла ему исправить несколько хитрых математических ляпов, которые он сделал за лето, он объявил меня по четным членом. Так что я получила приглашение.

— И, зная вас, я могу утверждать, что вы его отвергли, правда?

— Неправда, — возразила она, вздергивая подбородок и радуясь, что удалось его удивить. — Я решила предстать в полном блеске.

— И правильно. Вам надо больше общаться с коллегами по факультету, вместо того чтобы проводить свободное время с жалким газонокосильщиком.

— Точно. Вы положительно жалкий и в то же время интеллектуально отсталый.

Уилл оглянулся на факультетский офис.

— И профессор Сандерс пойдет?

— Нет. Почему... — начала она и остановилась, сообразив, на что он намекает. — О! Он снова за нами подсматривает?

— Да. Курит послеобеденную сигарету.

Лизл взглянула на окно кабинета Эва на втором этаже. Лица в темном квадрате видно не было, но из форточки с равномерными интервалами выплывали клубы белого дыма.

Эверетт Сандерс смотрел вниз на Лизл Уитмен с газонокосильщиком, сидевших вместе под деревом. Кажется, они глядят прямо на него. Но это может быть только простым совпадением. Он знает, что, стоя в своем кабинете на таком расстоянии, остается для них невидимым.

Он глубоко затянулся сигаретой, шестой за день, первой после ленча, состоявшего из восьми унций сдобренного горчицей салата из тунца и кусочков холодной картошки и перчика средних размеров. Точно такой же завтрак он приносил с собой каждый день и съедал прямо здесь, за рабочим столом.