— Сколько уже погибло человек?

— По одной жертве на ордер, но если я буду медлить с выполнением, то этот неведомый убийца — не станет ли убивать еще, чтобы заставить меня действовать?

— Возможно.

— Возможно, — повторила я.

— Oui.

— Ты знаешь, это очень быстро может стать невыносимо.

— В прошлом ты использовала свою свободу действий, чтобы отменять ордера. Ты спасла нашего Эвери.

— Он не «наш» Эвери.

— Он был бы твой, если ты ему позволила.

В его голосе слышался едва-едва заметный интонационный подтекст.

— Ты ревнуешь к Эвери Сибруку? Он же всего только два года как мертв.

— Не ревную в том смысле, который ты имеешь в виду.

— А в каком?

— Это мою кровь он пил, когда приносил мне клятву, ma petite, но не на меня он смотрит. Я считаюсь его мастером, но если бы мы отдали ему противоположные приказы, не уверен, что выиграл бы это соревнование.

— Ты хочешь сказать, что я его держу сильнее, чем ты?

— Я хочу сказать, что такая возможность есть.

Настал мой черед помолчать. Я — некромант, не просто аниматор зомби, но настоящий, истинный некромант. И могу я гораздо больше, чем просто управлять зомби. Мы еще только пытаемся выяснить, насколько больше.

— Малькольм сказал, что уже не знает, кто из нас с тобой чья жертва.

— У него бывают дурацкие идеи, но это не значит, что он дурак.

— Кажется, я это понимаю.

— Тогда я буду говорить прямо. Езжай на свое свидание с Натэниелом, празднуйте вашу почти-годовщину. Это не наша война — пока что. Может быть, и не будет нашей. Не сделай ее нашей, иначе это может быть гибель всех, кого мы любим.

— Ну, спасибо! После этого жизнерадостного напутствия мне как нечего делать будет сидеть в кино и радоваться картине.

Честно говоря, у меня вообще была какая-то дурацкая неловкость по поводу этого свидания.