Вся эта богемная атмосфера не могла не вдохновить на излияние накопившегося жизненного материала на бумагу. Именно там, в уютном "Уллисе", он начал писать свой первый в жизни роман.

   3

   Когда Джон Кейн шагнул вверх по деревянным ступеням, его ослепила яркая вспышка. "Черт, - выругался Джон, потирая ушибленный лоб, - опять приложился к притолоке". Уже приличный срок прошел с тех пор, как он купил яхту, но все никак не мог привыкнуть к низкому входу в каюту. И временами, особенно когда задумывался, изрядно расшибал себе лоб. А всего-то и надо - сдвинуть верхнюю крышку и можно ходить без опаски. Но он забывал.

   Он вышел на палубу, залитую золотистым горячим тропическим солнцем, и оглядел лагуну. Серебристо-голубая вода с фиалковыми пятнами кораллов, обросших водорослями, слепила глаза.

   - Надень очки, - сказала Аниту и протянула ему модные черные "поляроиды"-консервы, - А то испортишь глаза.

   Она заботилась о нем. И эта забота благотворно сказалась на его не слишком-то крепком здоровьем. До её появления на борту у него побаливала печень. Аниту запретила есть на завтрак поджаренные тосты, которые он еще намазывал маслом, засоряя сосуды. После завтраков, которые готовила Аниту печень у него болеть перестала.

   Джон Кейн надел темные очки-консервы и стал походить на временно ослепшего летчика, ветерана Мировой войны, проходящего курс реабилитации в зоне тропиков. Он уселся за стол, который стоял под палубным навесом с надписями имени яхты - "Барокка".

   Когда Джон в свое время покупал яхту, он обратил внимание продавца на это название, сказав, что слово написано с ошибкой. Продавец, пожилой португалец, ответил, что "Барокка" - это португальское слово и означает "Жемчужина неправильной формы".

   Джон был в восторге от такого открытия! Слово так понравилось ему, что вопрос, покупать или не покупать судно, решился сам собой. Джону казалось, что название яхты отражает его, Джона, жизненную и писательскую суть, что он и есть жемчужина неправильной формы.