В дверном проеме одного здания появляется женщина, худая, с пустыми глазами, спутанными темными волосами; ее руки повисли плетьми, кожа испещрена следами от игл.
— Принес мне что-нибудь? — спрашивает она отсутствующим тоном. Он трясет головой. Она подходит к ступеням и останавливается. Выдавливает из себя улыбку. — Откуда ты пришел?
Он не отвечает. Женщина подходит еще на пару шагов, обхватывает себя руками.
— Хочешь войти и провести со мной вечерок?
Он останавливает ее взглядом. В тени дома происходит какое-то движение. Глаза, желтые и плоские, холодно следят за ним. Он знает, чьи они.
— Убирайся! — говорит он женщине. Ее лицо кривится. Она без слов уходит.
Он идет на окраину города, что в миле отсюда, к выходу из парка. Знает, что не стоит, но идет. Не осталось ничего из того, что он помнит, но он все равно хочет увидеть. Старина Боб и Ба ушли. Пик ушел. Дэниел и Дух ушли. Парк зарос травой и колючками. Кладбище — всего лишь куча разрушенных надгробий. Городки, кварталы, дома — пусты. Те, кто теперь населяет парк, ютится в пещерах, — его заклятые враги.
А что с Нест Фримарк?
Это ему тоже известно. Преследующий его кошмар, дикий и безжалостный.
Он останавливается на краю кладбища и вглядывается в тени за спиной. Он здесь, потому что лучше места не найти. Он здесь, ибо вынужден проходить заново этапы жизни, расплачиваясь за ошибки. И на каждом повороте за ним охотятся, поэтому его влекут места, где прежде можно было скрыться. Он ищет их в слабой надежде: то хорошее, что некогда было в его жизни, восстановится, пусть даже эта надежда и тщетна.