Лидалл поднял глаза и торопливо, с каким-то странным ожиданием всмотрелся в лица присутствующих, потом, вздохнув, устало откинулся на спинку кресла.

Все молчали, и он добавил, но очень тихо, почти про себя:

— Нет, не могу этого понять. Они ведь должны… должны сопротивляться…

Кто-то упомянул знаменитую книгу «Сознание, нашедшее себя», и течение беседы мало-помалу вошло в прежнее русло, однако дамам явно не нравилась эта скорбная тема. Беседу в основном поддерживали красивый, меланхоличный Лидалл, так неожиданно для всех разговорившийся, и доктор Хэнкок, коим оказался маленький господин, скрывавшийся весь вечер в своем темном углу. Он ассистировал одному из знаменитых лондонских гипнотизеров и поэтому мог рассказать — и обычно рассказывал — весьма занимательные и даже несколько компрометирующие вещи. Никто не осмеливался спросить прямо, но все желали услышать нечто пикантное о своих знакомых. В этом смысле чаепитие было вполне рутинным. И доктор Хэнкок говорил, хотя и не совсем о том, чего хотело общество. Он обращался исключительно к Лидаллу, не обращая внимания на разочарованные дамские взгляды:

— Думаю, ваше объяснение верно, поскольку безумие в своих обычных проявлениях есть не что иное, как потребность в гармонии. Сознание выходит за рамки обычных отношений с окружающим миром. У большинства сумасшедших безумие проявляется лишь в каком-нибудь одном пунктике, в остальном же они мало чем отличаются от нас с вами…

Слова доктора повисли в воздухе. Лидалл лишь молча кивнул в знак согласия. Дамы сразу оживились. Кто-то пошутил, что большая часть людей так или иначе безумна, и все, с облегчением вздохнув, заговорили о скандале в семье известного политика. Каждому хотелось высказать свое мнение. Кое-кто из присутствующих уже курил. В общем, вечер удался на славу, и отверженная ранее, а теперь пользовавшаяся всеобщим вниманием элегантная дама оживленно дискутировала сразу с несколькими оппонентами. Она была в своей стихии. Лишь Лидалл и доктор Хэнкок, по-прежнему сидевший в своем углу, как-то выпали из разговора.