— Вы уверены, что вы к этому готовы? — Спросил Форд, и я заставила себя убрать руки с плеч. Опять. Притупившаяся боль запульсировала с новой силой, когда воспоминания попытались пробиться на поверхность. Во мне заворочался страх. Воспоминание о том, что случилось с другой стороны двери, и о попытках ее сломать, было самым старым. Это было почти все, что я знала о той ночи.

— Я хочу знать, — произнесла я, но сама услышала, как дрожит мой голос.

Я пнула эту гребанную дверь. Ногой, потому что руки болели от падения. Все это время я плакала, волосы лезли мне в глаза и в рот. Дверь от пинка открылась.

Память отсеяла все, что я знала, и пульс участился, когда что-то забрезжило — воспоминание о том, как я падаю на спину, ударяясь о стену. Моя голова бьется о стену. Задержав дыхание, я посмотрела через гостиную на безликие и нетронутые панели. Прямо здесь. Я помню.

Форд подошел ко мне вплотную.

— Вы не обязаны делать это таким способом.

В его взгляде читалась жалость. Мне не понравилось, что он испытывает ко мне это чувство, и его амулет засветился серебром, когда я, собрав волю в кулак, переступила через порог.

— Я сделаю это, — отважно сказала я, — даже если я не смогу ничего вспомнить, ребята из ФВБ могли что-нибудь упустить.

Фэвэбэшники отлично умели собирать информацию, даже лучше, чем в ОВ. Это объяснялось тем, что учреждению, состоящему из людей, приходилось полагаться на поиск улик, а не сканировать помещение с помощью второго зрения или использовать ведьминские чары, чтобы установить, кто и зачем совершил преступление. Однако любой может что-нибудь пропустить, и это было одной из причин, почему я здесь. Второй была надежда разбудить мою память.