Амброз взял свечу и ушел в дальний, плохо освещенный угол комнаты. Котгрейв увидел, как он открыл старое бюро, которое там стояло, и из какой-то секретной ниши вынул пакет. Затем он возвратился к окну, у которого они сидели. Амброз развернул бумажную упаковку и достал зеленую книжку.

«Сбережете ли вы это? — спросил он. — Не оставляйте ее на виду у других. Эта книжка — одна из лучших вещей в моей коллекции, и мне было бы жаль, если бы она была утеряна».

Он погладил причудливый переплет.

«Я знал девочку, которая написала это, — сказал он. — Когда вы прочитаете текст, поймете, что он существенно прояснит ту беседу, что мы вели сегодня вечером. Есть также продолжение, но я не буду о нем рассказывать».

«В одной газете несколько месяцев назад появилась странная статья, — начал он снова с видом человека, который резко меняет тему. — Она была написана доктором — его звали, по-моему, Корин. Он сообщал, что дама, которая наблюдала за своей маленькой дочерью, играющей у окна гостиной, внезапно увидела, как тяжелая оконная рама прогнулась и упала на пальцы ребенка. Женщина потеряла сознание, но слуги вызвали доктора. Когда он перевязал раненные и искалеченные пальцы ребенка, его пригласила мать. Она стонала от боли; обнаружилось, что три пальца ее руки, соответствующей тем, что были повреждены на руке ребенка, раздулись и воспалились, а позже, по словам врача, загноились».

Амброз все еще бережно держал в руках зеленый том.

«Итак, все это описано здесь», — наконец, сказал он, казалось, с трудом расставаясь со своим сокровищем.

«Возвратите книгу, как только прочитаете», — произнес он, когда они вышли из гостиной в старый сад, наполненный слабым ароматом белых лилий.

Когда Котгрейв собрался уходить, на востоке алела широкая полоса, и с возвышенности, на которой он стоял, он увидел жуткое зрелище сонного Лондона.