«Он грандиозен, — сказал Котгрейв. — Я никогда прежде не видел безумцев такого рода».

Амброз возвратился с большим количеством виски и в свободной манере угостил своих гостей. Он явно придерживался твердых норм общества трезвости, поскольку для себя принес сельтерскую воду. Налив ее в стакан, он собирался возобновить свой монолог, когда Котгрейв прервал его:

«Вы знаете, я не могу больше выдержать это, — сказал он, — ваши парадоксы слишком чудовищны. Человек может быть величайшим грешником и все же никогда не сотворить что-нибудь греховное! Как это?»

«Вы совершенно не правы, — ответил Амброз. — Я никогда не выдумываю парадоксов; жаль, но они просто не получаются у меня. Я лишь имел в виду, что человек может понимать изящный вкус Романо Конти, и все же при этом никогда не выпить пива по четыре пенса за кварту. Не более того. И это скорее трюизм, чем парадокс, не так ли? Ваше удивление по поводу моего замечания — следствие того, что вы не осознаете, что такое грех. Да, имеется своего рода связь между Грехом с заглавной буквой, и действиями, которые обычно называются греховными: убийством, воровством, прелюбодеянием и т. д. Почти такая же связь, что имеется между букварем и беллетристикой. Но я верю, что это неправильное представление — оно почти универсально — происходит в основном от нашего взгляда на этот вопрос сквозь социальные очки. Мы полагаем, что человек, совершающий зло по отношению к нам и своим соседям, должен быть очень плохим. Таков он с социальной точки зрения; но разве вы не можете представить того, что Дьявол в его сущности является исключительным уделом и страстью лишь уединенной, индивидуалистичной души? Действительно, среднестатистический убийца — в качестве только убийцы — никоим образом не означает грешника в истинном смысле этого слова. Он — просто дикий зверь, от которого мы должны избавиться, чтобы сохранить собственные шеи от его ножа. Его следует классифицировать скорее как тигра, нежели грешника».