— Я сплю, де Мариньи, — неуверенно ответил Титус Кроу, — хотя, должен отметить, не так много, как обычно. Боюсь, моя усталость большее умственного, чем физического характера. Но, если бы вы знали, что за интереснейшая загадка оказалась передо мной. Она непременно должна быть разгадана!

Он налил себе бренди усталым движением, полностью опровергавшим его энергичную и напористую речь.

— Вы ведь знаете, я всегда готов предложить вам помощь, — сказал я, давая Кроу возможность просветить меня. — Я не знаю, о чем идет речь. У меня нет ни малейшего намека, что это за «загадка» появилась у вас. Но поверьте мне, за многие недели я в первый раз чувствую себя так, словно могу своротить горы! Последнее время я жил под каким-то черным облаком, впал в депрессию и странную тоску, а тут вдруг появилась ваше послание, пробудившее меня из сна.

Кроу смотрел на меня, наклонив голову и печально улыбаясь.

— Тогда я сожалею, де Мариньи, что обратился за помощью именно к вам. Если только я не ошибаюсь, то связавшись со мной, вы рискуете тем, что ваша депрессия очень скоро может повториться! — Его улыбка почти мгновенно исчезла. — Увы, Анри, в моей загадке, без сомнения нет ничего светлого и отрадного.

Костяшки пальцев Титуса Кроу побелели, когда он схватился за ручки своего высокого кресла и подался вперед, посмотрев мне прямо в глаза.

— Де Мариньи, если мои подозрения подтвердятся, то окажется, что в этот самый момент мир стоит на пороге немыслимого, невероятного ужаса. Только я знаю это… Но до меня были и другие, которые знали!

— «Были» другие, Титус? — Я заметил особый вес, который он придавал этому слову. — Выходит, теперь вы один?

— Да. По крайней мере я думаю, что это так. Те, о которых я говорил… давно погибли! Я попытаюсь объяснить.

Мой изможденный приятель опустился в кресле с видимым облегчением. На мгновение он закрыл глаза, и я понял, что он обдумывает, как лучше изложить мне свою историю. Помолчав немного, Титус Кроу тихим и ровным голосом начал свой рассказ: