Но, де Мариньи, в отличие от вашего отца, Рендольфа Картера — моего друга, пропавшего много лет назад, я никогда не считал себя великим мечтателем. Обычно мои сны, которые я видел далеко не каждую ночь, были очень туманными и обрывистыми. Раньше я считал, что они — результат поздних ужинов и усталости. Но некоторые сновидения были… другими! Вначале я не задумывался об истинных причинах, вызывающих столь странные и яркие образы, но я обладаю хорошей памятью, которая — к худу ли, к добру ли — с годами становится все острее. Я же усердно дополнял ее тем, что всегда тщательно записывал все сны с необычным или живым содержанием, которые в состоянии вспомнить. Не спрашивайте меня, почему! Пожалуй, склонность записывать события — это общая черта у всех оккультистов. Но какая бы ни была тому причина, я старался записывать почти все, даже ничтожные, происшествия, когда-либо случавшиеся со мной. Ну а сны всегда будоражили меня. — Он помахал рукой, показывая на заваленный книгами пол. — Под этими папками вы найдете книги Фрейда, Шраха, Юнга и полдюжины других. Особенно на меня произвел впечатление тот факт, что все мои наиболее необычные сны — добрых лет тридцать или более — происходили одновременно с весьма серьезными и имеющими далеко идущие последствия событиями в реальном мире!.. Позвольте мне привести несколько примеров. — Тут Титус Кроу вытащил старый потрепанный дневник, сшитый из дюжины толстых тетрадей, и тот раскрылся на странице, которую по-видимому неоднократно открывали. — В ноябре и декабре 1965 года я видел повторяющиеся сны о неких скрытных существах, крылатых и безликих, наподобие летучих мышей, переносивших меня ночью через фантастические горные пики, острые как игла. Все это происходило в каком-то невообразимом измерении, прежде недоступном мне. В этом месте я слышал странные песнопения, которые я потом нашел в «Ктхаат Аквадинген» и которые, я думаю, должны входить в «Некрономикона».