Потом встала, сбросила приклеившийся к коленке окурок и вышла из туалета, расположенного за сценой. В ящике со льдом лежали бутылки пива. Она взяла одну. Лед уже подтаял. Она вытерла холодную влагу с бутылки болтающимся подолом своей тишотки с лого «Тайдл Рэйв».

Потом прошла за кулисы и встала сбоку. «Тайдл Рэйв» как раз отрывались с расширенной версией «Она Не Ты, Но Будет» — одним из своих забойнейших хитов. Звук, который рвался из динамиков, на сцене был совсем иным, чем тот, который слышал зал. Конни прикончила уже четвертый за сегодняшний вечер «Хайнекен». Она вертела в руках зеленую бутылку и улыбалась, глядя на луну, пока команда доводила народ до неистового кайфа.

Ночь обещала чудо…

Конни впервые в жизни ехала в лимузине, но очень не хотела, чтобы Рэб или кто-либо из группы это заметил. Она пила шампань и прикладывалась к крепкому косячку, который переходил из рук в руки, с таким видом, словно занималась этим с рождения.

Всю дорогу до отеля она просидела на коленях у Рэба. Ее совершенно не волновало, что он при этом непрестанно на глазах у всех мял ей титьки. На самом деле она гордилась этим, ухмыляясь в тайном наслаждении от их сладострастных и завистливых взглядов.

Конни сама создала себе имя в узких кругах заезжих хард-роковых групп. Ее считали клевейшей, сладчайшей, самой лучшей чувой среди тинейджерок Литл-Рока. Она не играла на гитаре или клавишных, зато была виртуозом в других отношениях.

При всем своем опыте она смогла усмотреть в Рэбе нечто особенное. Яркое сияние его темно-синих, как ночное небо, глаз. Густые и волнистые, черные как смоль волосы. Усы, кончики которых спускались ниже подбородка. Она восхищалась его длинной шеей с крупным кадыком, который во время пения яростно прыгал вверх-вниз.