Остальные куры согласились с нею, и все ушли.

- Отвертелся-таки! - сказал червяк. - Вот как важно сохранять при- сутствие духа. Но самое трудное впереди - как вернуться на мой капустный лист. Где он?

А маленькая жаба подскочила к нему выразить свое сочувствие: мол, она так рада, что своим уродством спугнула курицу.

- О чем это вы? - спросил червяк. - Я отвертелся от нее без чужой по- мощи. Не угодно ли вам оставить меня в покое? А, вот и капустой пахнет. Вот и мой лист. Что может быть лучше собственного хозяйства? Надо только подняться повыше.

"Да! - сказала себе жаба. - Все выше и выше! Вот и червяк тоже так думает. Только он сейчас не в духе со страху. Все мы должны стремиться ввысь". И она задрала голову, как только могла.

На крыше одного крестьянского дома сидел в гнезде аист и щелкал клю- вом. Рядом сидела аистиха и тоже щелкала.

"Как высоко они живут! - подумала жаба. - Вот бы попасть туда!"

В доме у крестьянина жили два молодых студента. Один - поэт, другой - натуралист. Один радостно воспевал природу, как она отражалась в его сердце, - воспевал короткими, выразительными и звучными стихами. Другой вникал в самую суть вещей, так сказать, потрошил их. Оба были веселыми, добрыми людьми.

- Смотри-ка, жаба, да какой славный экземпляр! - воскликнул натура- лист. - Так и просится в банку со спиртом.

- Да у тебя уже две сидят, - возразил поэт. - Оставь эту в покое. Пусть себе радуется жизни.

- Уж больно она безобразна! Просто прелесть! - сказал натуралист.

- Вот если б мы могли найти у нее в голове драгоценный камень, я бы сам помог тебе распотрошить ее.

- Драгоценный камень! - усмехнулся натуралист. - Силен же ты в ес- тествознании.

- А разве не прекрасно это народное поверье, будто жаба, безобразней- шая из тварей, нередко таит в голове драгоценный камень? И разве не бы- вает того же с людьми? Ведь какие замечательные мысли носил в голове Эзоп или, скажем, Сократ...