Когда казалось, что Сашка вот-вот свалится вниз, Эдик разжал кулак.

— Борзов! Вернись сейчас же! — опомнилась Маргарита Викторовна. Но Сашка уже бежал наверх.

— Она, наверное, прикручена, — равнодушно заметил математик Вадим.

— Раньше статуя стояла чуть ближе, но ее украли и вторую поставили дальше к камням, — пробормотала экскурсовод.

Сашка добежал до олененка, подхватил его под брюхо и потянул вверх.

— Оставь его! Оставь! — взвизгнула Лена, грудью наваливаясь на высокий бордюр. — А то я не знаю, что с тобой сделаю.

— Он не сдвинет его с места, — раздался спокойный голос Эдика. Поправляя сползающие с плеч ремни сумок, Эдик пошел дальше по узкому тротуару.

Лена последний раз глянула на пыжащегося над статуей Борзова и побежала за Эдиком. Группа потянулась следом.

— Я бы на месте местных богов давно проклял этого хулителя ценностей, — философски изрек Василевский. — Подведите к олененку электричество, чтобы каждого желающего сфотографироваться с ним в обнимку било током.

— Да ну тебя! — Ленка Голубева выглядела расстроенной. Ей было жалко то ли олененка, то ли бестолкового Борзова, что так глупо суется в опасные места.

— Ударит током — и что? — Эдик пропустил вперед шушукающихся о своем Наташек и задержался около Андрюхи.

— Перестанет смущать покой мирных граждан, — изрек Василевский. — А также расстраивать красивых барышень.

Его слова заставили Эдика замереть, словно Андрюха сказал что-то невозможное. Предложил устроить геноцид. Или выкорчевать все деревья в городе. Мимо Эдика с серьезным лицом прошел Вадим Бокштейн, за ним брела Таня. Глеб с Ингой шли в стороне от всех. Судьбы оленей всего мира их не волновали. Тяжело бухая ногами, догнал своих Сашка.

— Думай, когда что-то кому-то обещаешь, — задержал его Эдик.