— Чем кто осторожнее в своих обещаниях, тем он точнее в их исполнении. — Казалось, лицо Бокштейна стало еще строже. Глаза за линзами очков были недовольны. Вадим любил спорить, но при этом всегда предпочитал оставаться при своем мнении.

— Неужели эту мудрую мысль высказал ты? — тут же встрял в разговор Андрюха.

— Жан-Жак Руссо, — произнес Вадим таким тоном, словно опустил на голову Василевского томик «Эмиля, или О воспитании».

— Понятно, покойник, — шаркнул ногой Андрюха. — Все гениальное уже сказано до нас!

— А ты трепло! — Бокштейн побледнел.

— Ребята, ребята! — напомнила о себе Маргарита Викторовна.

— Когда это я трепал? — встал напротив него Василевский. — Это ты у нас мастер по обещаниям!

— Я тебя обманул? — пошел в наступление Вадим.

Вокруг все притихли, ожидая, что Андрюха вытащит из недр прошлого Бокштейна как минимум смертный грех — отравил, утопил, зарезал. Но Василевский, быстро глянув на собравшихся, усмехнулся:

— Не обманул, так обманешь. — И вдруг повернулся к Ким. — Правда, Танечка?

Ким отреагировать не успела, на Андрюху налетела Лена.

— Дурак ты! — прошептала она, застывая перед одноклассником со сжатыми кулаками.

Василевский прыснул, оттолкнул Голубеву и пошел прочь, громко декларируя:

— Не завидуй другу, если друг богаче, Если он красивей, если он умней. Пусть его достатки, пусть его удачи У твоих сандалий не сотрут ремней…

— Это он сам написал? — восхитилась Марина.

— Игорь Северянин это написал, — зло процедил Вадим. — А кое-кто умеет только повторять.

— Василевский, вернись! — крикнула Маргарита Викторовна.

— А у нас свободное время уже пять минут назад началось, — постучал по своим часам на запястье Андрюха. — Вы нам его обещали! Кстати, Ким, я обещал тебя спасти от привидения! Считай, что от первого я тебя спас, — и он ткнул пальцем в сторону Бокштейна. — Когда я стану великим, а это произойдет в скором времени, ты прибежишь проситься ко мне в жены. Спорим?