«Дорогая мисс Лейцестер, вы явно были сильно озабочены состоянием вашего брата; я уверен, что вы очень волновались по его поводу. Разве не так?»

«Конечно, я волновалась, — ответила я. — Но последнюю неделю или две я волнуюсь ничуть не меньше».

«Я это вижу. Вы, разумеется, знаете, какая любопытная вещь человеческий мозг?»

«Доктор, я понимаю, что вы хотите сказать, но происходящее со мной — не самообман. Я видела то, о чем говорю, своими глазами».

«Да, разумеется. Но перед этим вы долго глядели на яркие лучи заката, вот и объяснение. Завтра вы все увидите в другом свете, я в этом уверен. Но прошу вас помнить, что я всегда к вашим услугам; без колебаний приходите или посылайте за мной, если что-нибудь вызовет ваше беспокойство».

Не могу сказать, что разговор с доктором успокоил меня. Я по-прежнему была охвачена тоскою и страхом, и по-прежнему не знала, что предпринять. Когда на следующий день я встретила брата, я заметила, что его правая рука, на которой я ясно видела пятно черного огня, обмотана платком.

«Что с твоей рукой, Фрэнсис?» — спросила я спокойным тоном.

«Ничего страшного, — сказал он. — Вчера я порезал палец, и кровь долго не унималась. Так что я замотал его кое-как».

«Если хочешь, я аккуратно забинтую его».

«Спасибо, милая, этого платка достаточно. Как насчет завтрака? Я голоден».

Мы сели за стол. Он практически ничего не ел и не пил, а когда я делала вид, что не смотрю на него, украдкой бросал мясо собаке. Я никогда не видела у него такого выражения глаз; мне пришло в голову, что этот взгляд не имеет в себе ничего человеческого. Он был таким же пугающим и необъяснимым, как и пятно, которое я вчера видела у него на руке, и все это не было иллюзией или обманом чувств.

Вечером я опять отправилась к доктору.

Он недоверчиво покачал головой и на несколько минут погрузился в размышления.