— А и крепок ты спать! — с ходу, не здороваясь и весело щурясь старческими, немного слезящимися глазами, начал Петрович. — Кто хорошо спит, тот и ест по-доброму, за троих. А вот посмотрим завтра, каков ты в деле.

— Посмотрим, дед, — ответил Силантий и крепкими, широкими шагами направился к ржавому умывальнику, висевшему на столбике.

Умывшись и утерев лицо висевшим тут же чистым рядном, Силантий вовсе повеселел. Рядом на тонких ножках ковылял Петрович и всё пытался завязать разговор.

— А что, — спрашивал он, — ты и в самом деле через мертвый лес ездил нонче?

— Кто тебе это сказал, старик? — насторожился Силантий.

— Дак ить Сёмушка, бес его, прости меня, Господи, задери, и рассказал.

— Так вот, правда это иль нет, пусть он тебе и скажет, — отрезал Силантий.

— Не сердись на меня, Силантий, — обиделся самый старый работник бригады. — От Сёмки разве правду узнаешь? Он ведь соврет, недорого возьмет.

— Не соврал он тебе, дед, — усмехнулся Силантий, — только спал он всю дорогу, напился в стельку и заснул, как ребенок в люльке.

— Так правильно и поступил, Сёмка-то, — сказал Петрович и оглянулся на возчиков, — чтоб через этот лес ехать, надо хоть чарочку, а пригубить, в том смысле, помянуть, значит…

— Это кого же помянуть? — Силантий впился в старика строгим, вдруг ставшим стальным взглядом.

— Ну, Топорков, ты даешь! — зашумели столпившиеся вокруг возчики.

Силантий, фамилия которого и была Топорков, оглянулся и, сплюнув под ноги, произнес:

— Что за проблема, мужики?

— Спор между нами вышел, — сказал один, — тут Иудушка нам натрепал, что ты через тот Черный лес тверезый ехал, а нас что-то сомнение берет.

— Скажи нам, придумывает Сёмка или впрямь так было?

— Эх, мужики, да прав Семён, прав! — И Силантий всё им рассказал.